Как-то в одной библиотеке вечером заговорили-заспорили персонажи
русской литературы об Иване-дураке. «Мне стыдно, — сказала Бедная Лиза, —
что он находится вместе с нами». — «Мне тоже неловко рядом с ним
стоять, — сказал Обломов. — От него портянками воняет». — «Пускай
справку достанет, что он умный», — предложила Бедная Лиза. «Где же он
достанет?» — возразил Илья Муромец. «У Мудреца. И пусть успеет это
сделать до третьих петухов». Долго спорили, и наконец Илья Муромец
сказал: «Иди, Ванька. Надо. Вишь, какие они все… ученые. Иди и помни, в
огне тебе не гореть, в воде не тонуть… За остальное не ручаюсь». Иван
поклонился всем поясным поклоном: «Не поминайте лихом, если пропаду». И
пошел. Шел-шел, видит — огонек светится. Стоит избушка на курьих ножках,
а вокруг кирпич навален, шифер, пиломатериалы всякие. Вышла на крыльцо
Баба Яга: «Кто такой?» «Иван-дурак. Иду за справкой к Мудрецу». — «А ты
правда дурак или только простодушный?» — «К чему ты, Баба Яга, клонишь?»
— «Да я как тебя увидела, сразу подумала: ох и талантливый парень! Ты
строить умеешь?» — «С отцом терема рубил. А тебе зачем?» — «Коттеджик
построить хочу. Возьмешься?» — «Некогда мне. За справкой иду». — «А-а, —
зловеще протянула Баба Яга, — теперь я поняла, с кем имею дело.
Симулянт! Проходимец! Последний раз спрашиваю: будешь строить?» — «Нет».
— «В печь его!» — закричала Баба Яга. Четыре стражника сгребли Ивана и в
печь затолкали. А тут на дворе зазвенели бубенцы. «Дочка едет, —
обрадовалась Баба Яга. — С женихом, Змеем Горынычем». Вошла в избушку
дочь, тоже страшная и тоже с усами. «Фу-фу-фу, — сказала она. — Русским
духом пахнет». — «А это я Ивана жарю». Дочка заглянула в печь, а оттуда —
то ли плач, то ли смех. «Ой, не могу, — стонет Иван. — Не от огня помру
— от смеха». — «Чего это ты?» — «Да над усами твоими смеюсь. Как же с
мужем жить будешь? Он в темноте и не сообразит, с кем это он — с бабой
или мужиком. Разлюбит. А может, осерчав, и голову откусить. Я этих
Горынычей знаю». — «А можешь усы вывести?» — «Могу». — «Вылезай». И тут
как раз в окна просунулись три головы Горыныча и на Ивана уставились.
«Это племянник мой, — объяснила Баба Яга. — Гостит». Горыныч так
внимательно и так долго рассматривал Ивана, что тот не выдержал,
занервничал: «Ну что? Племянник я, племянник. Тебе же сказали. Или что —
гостей жрать будешь? А?!» Головы Горыныча удивились. «По-моему, он
хамит», — сказала одна. Вторая, подумав, добавила: «Дурак, а нервный».
Третья высказалась вовсе кратко: «Лангет». — «Я счас тебе такой лангет
покажу! — взорвался Иван со страха. — Я счас такое устрою! Головы
надоело носить?!» — «Нет, ну он же вовсю хамит», — чуть не плача сказала
первая голова. «Хватит тянуть», — сказала вторая голова. «Да, хватит
тянуть», — дурашливо поддакнул Иван и запел: «Эх брил я тебя / На
завалинке / Подарила ты мене / Чулки-валенки…» Тихо стало. «А романсы
умеешь? — спросил Горыныч. — Ну-ка спой. А то руку откушу. И вы пойте», —
приказал он Бабе Яге с дочкой.
И запел Иван про «Хасбулата удалого», а потом, хоть и упирался,
пришлось еще и станцевать перед Змеем. «Ну вот теперь ты поумнел», —
сказал Горыныч и выбросил Ивана из избы в темный лес Идет Иван, а
навстречу ему — медведь. «Ухожу, — пожаловался он Ивану, — от стыда и
срама. Монастырь, возле которого я всегда жил, черти обложили. Музыку
заводят, пьют, безобразничают, монахов донимают. Убегать отсюда надо, а
то и пить научат, или в цирк запрошусь. Тебе, Иван, не надо туда. Эти
пострашнее Змея Горыныча». — «А про Мудреца они знают?» — спросил Иван.
«Они про все знают». — «Тогда придется», — вздохнул Иван и пошел к
монастырю. А там вокруг стен монастырских черти гуляют — кто чечетку
копытцем выбивает, кто журнал с картинками листает, кто коньяк
распивает. А возле неуступчивого монастырского стражника у ворот три
музыканта и девица «Очи черные» исполняют. Иван чертей сразу же на горло
стал брать: «Я князь такой, что от вас клочья полетят. По кочкам
разнесу!» Черти изумились. Один полез было на Ивана, но свои оттащили
его в сторону. И возник перед Иваном некто изящный в очках: «В чем дело,
дружок? Что надо?» — «Справку надо», — ответил Иван. «Поможем, но и ты
нам помоги».
Отвели Ивана в сторону и стали с ним совещаться, как выкурить из
монастыря монахов. Иван и дал совет — запеть родную для стражника
песню. Грянули черти хором «По диким степям Забайкалья». Грозный
стражник загрустил, подошел к чертям, рядом сел, чарку предложенную
выпил, а в пустые ворота монастыря двинули черти. Тут черт приказал
Ивану: «Пляши камаринскую!» — «Пошел к дьяволу, — обозлился Иван. — Ведь
договаривались же: я помогу вам, вы — мне». — «А ну пляши, или к
Мудрецу не поведем». Пришлось Ивану пойти в пляс, и тут же очутился он
вместе с чертом у маленького, беленького старичка — Мудреца. Но и тот
просто так справку не дает: «Рассмешишь Несмеяну — дам справку». Пошел
Иван с Мудрецом к Несмеяне. А та от скуки звереет. Друзья её лежат среди
фикусов под кварцевыми лампами для загара и тоже скучают. «Пой для
них», — приказал Мудрец. Запел Иван частушку. «О-о… — застонали молодые.
— Не надо, Ваня. Ну, пожалуйста…» — «Ваня, пляши!» — распорядился снова
Мудрец. «Пошел к черту!» — рассердился Иван. «А справка? — зловеще
спросил старичок. — Вот ответь мне на несколько вопросов, докажи, что
умный. Тогда и выдам справку». — «А можно, я спрошу?» — сказал Иван.
«Пусть, пусть Иван спросит», — закапризничала Несмеяна. «Почему у тебя
лишнее ребро?» — спросил Иван у Мудреца. «Это любопытно, —
заинтересовались молодые люди, окружили старика. — Ну-ка, покажи ребро».
И с гоготом начали раздевать и щупать Мудреца.
А Иван вытащил из кармана Мудреца печать и отправился домой.
Проходил мимо монастыря — там с песнями и плясками хозяйничали черти.
Встретил медведя, а тот уже условиями работы в цирке интересуется и
выпить вместе предлагает. А когда мимо избы Бабы Яги проходил, то голос
услышал: «Иванушка, освободи. Змей Горыныч меня в сортир под замок
посадил в наказание». Освободил Иван дочь Бабы Яги, а она спрашивает:
«Хочешь стать моим любовником?» — «Пошли», — решился Иван. «А ребеночка
сделаешь мне?» — спросила дочь Бабы Яги. «С детьми умеешь обращаться?» —
«Пеленать умею», — похвасталась та и туго запеленала Ивана в простыни. А
тут как раз Змей Горыныч нагрянул: «Что? Страсти разыгрались? Игры
затеяли? Хавать вас буду!» И только изготовился проглотить Ивана, как
вихрем влетел в избушку донской атаман, посланный из библиотеки на
выручку Ивана. «Пошли на полянку, — сказал он Горынычу. — Враз все
головы тебе отхвачу». Долго длился бой. Одолел атаман Змея. «Боевитее
тебя, казак, я мужчин не встречала», — заговорила ласково дочь Бабы Яги,
атаман заулыбался, ус начал крутить, да Иван одернул его: пора нам
возвращаться.
В библиотеке Ивана и атамана встретили радостно: «Слава богу,
живы-здоровы. Иван, добыл справку?» «Целую печать добыл», — ответил
Иван. Но что с ней делать, никто не знал. «Зачем же человека в такую
даль посылали?» — сердито спросил Илья. «А ты, Ванька, садись на свое
место — скоро петухи пропоют». — «Нам бы не сидеть, Илья, не
рассиживаться!» — «Экий ты вернулся…» — «Какой? — не унимался Иван. —
Такой и пришел — кругом виноватый. Посиди тут!..» — «Вот и посиди и
подумай», — спокойно сказал Илья Муромец. И запели третьи петухи, тут и
сказке конец. Будет, может, и другая ночь… Но это будет другая сказка.
/ Краткие содержания / Шукшин В.М. / До третьих петухов |