Статистика
Онлайн всего: 10 Гостей: 10 Пользователей: 0
|
Краткие содержания произведений. Підручники, посібники.
Еврипид / Алькеста
Это трагедия со счастливым концом. На драматических состязаниях в
Афинах был обычай: каждый поэт представлял «трилогию», три трагедии,
иногда даже подхватывающие друг друга по темам (как у Эсхила), а после
них, для разрядки мрачного настроения — «сатировскую драму», где герои и
действие были тоже из мифов, но хор непременно состоял из веселых
сатиров, козлоногих и хвостатых спутников бога вина Диониса;
соответственно и сюжет для нее выбирался веселый и сказочный. Но
приспособить хор сатиров можно было не ко всякому мифу; и вот поэт
Еврипид попробовал сделать заключительную драму и со сказочным сюжетом, и
со счастливым концом, но без всяких сатиров. Это и была «Алкестида».
Сказочный сюжет здесь — борьба Геракла со Смертью. Греки, как и
все народы, представляли когда-то, что Смерть — это чудовищный демон,
который приходит к умирающему, хватает его душу и уносит в подземное
царство. Всерьез в такого демона давно уже не верили и рассказывали о
нем не мифы, а сказки. Например, как хитрец Сизиф захватил Смерть
врасплох, заковал в оковы и долго держал в плену, так что люди на земле
перестали умирать, а самому Зевсу пришлось вмешаться и навести порядок.
Или как главный богатырь греческих мифов, труженик Геракл, однажды
схватился со Смертью врукопашную, осилил ее и вырвал у нее душу, которую
демон уже уносил в преисподнюю. Это была душа молодой царицы Алкестиды
(Алкесты), жены царя Адмета,
Дело было так. Бог Аполлон поссорился со своим отцом,
громовержцем Зевсом, и был им наказан: Зевс велел ему целый год служить
пастухом у смертного человека — царя Адмета. Адмет был хозяин добрый и
ласковый, и Аполлон тоже отплатил ему добром. Он напоил допьяна
непреклонных Мойр, богинь судьбы, отмеривающих сроки человеческой жизни,
и добился для Адмета чуда: когда придет Адмету время умирать, то за
него, Адмета, может умереть кто-нибудь другой, а он, Адмет, доживет свою
жизнь за этого другого. Прошло время, Адмету пришла пора умирать, и он
стал искать среди своих родных человека, который согласился бы принять
смерть вместо него. Старый отец отказался, старая мать отказалась, и
согласилась только его молодая жена — царица Алкестида. Она так его
любила, что готова была отдать за него жизнь, чтобы он продолжал
царствовать со славой, растил их детей и помнил о ней.
С этого и начинается трагедия Еврипида. На сцене — бог Аполлон и
демон Смерти. Демон пришел за душой Алкестиды; он злорадно торжествует:
похитить молодую жизнь приятнее, чем жизнь зрелого мужа. «Рано
торжествуешь! — говорит ему Аполлон. — Берегись: скоро сюда придет
человек, который и тебя осилит».
На сцену выходит хор местных жителей: они встревожены, они любят
и доброго царя и молодую царицу, они не знают, каких богов молить,
чтобы миновала смертная беда. Царская служанка рассказывает им: ничем
уже не помочь, настал последний час. Алкестида приготовилась к смерти,
омылась, оделась в смертный наряд, помолилась домашним богам: «Храните
моего мужа и даруйте моим детям не безвременную смерть, как мне, а
должную, на склоне дней!» Простилась со своим брачным ложем: «Ах, если и
придет сюда другая жена, то будет она не лучше меня, а лишь
счастливее!» Простилась с детьми, со слугами и с мужем: бедный Адмет, он
остается жить, но мучится тоской, как будто умирает. Сейчас ее вынесут
из дворца, чтобы она простилась с солнечным светом. «О горе, горе, —
поет хор. — Если можешь, Аполлон, — заступись!»
Из дворца выносят Алкестиду, с ней Адмет, с ними маленькие сын и
дочь. Начинается общий плач; Алкестида прощается с землей и небом, ей
уже слышен плеск загробной реки. Она обращается к Ад-мету: «Вот моя
последняя просьба: не бери другую жену, не бери мачеху нашим детям, будь
защитником сыну, дай достойного мужа дочери!» «Не возьму другую жену, —
отвечает ей Адмет, — буду носить по тебе траур до конца дней, не будет в
доме моем ни радости, ни песен, а ты являйся мне хоть во снах и встреть
меня в преисподней, когда я умру! О, зачем я не Орфей, песнею
вымоливший себе возлюбленную у подземного царя!» Речи Алкестиды все
короче, она умолкает, она умерла. Хор поет умершей напутственную песню и
сулит ей вечную славу между живыми.
Тут-то и появляется Геракл. Он идет на север, ему назначен
очередной подневольный подвиг: расправиться с жестоким царем, который
убивает захожих гостей и кормит их мясом своих кобылиц-людоедиц. Царь
Адмет — его друг, он хотел отдохнуть и подкрепиться в его доме; но в
доме грусть, печаль, траур, — может быть, лучше ему поискать другого
приюта? «Нет, — говорит ему Адмет, — не думай о дурном, оставь мне мои
заботы; а мои рабы тебя и накормят и уложат». «Что ты, царь, —
спрашивает хор, — статочное ли дело — хороня такую жену, принимать и
угощать гостей?» «А статочное ли дело, — отвечает Адмет, — своим горем
обременять друзей? Добро за добро: гость всегда свят». Хор поет о
великодушии царя Адмета, и как добры к нему боги, и как добр он к
друзьям.
Алкестиду хоронят. В каждой трагедии есть спор — вспыхивает спор
и над ее телом. Проститься с мертвой выходит старый отец Адмета и
говорит ей трогательные слова. Здесь Адмет теряет самообладание: «Ты не
захотел умереть за меня — значит, это ты виноват в ее смерти! — кричит
он. — А если бы не она, ты был бы виноват и в моей смерти! Я тебе больше
не сын». «Смертный срок был — твой, — отвечает отец, — ты не захотел
умирать; так не попрекай и меня, что я не хочу умирать, и стыдись жены,
которую ты не пощадил» . С проклятиями друг другу отец и сын расходятся.
А Геракл, ничего не зная, пирует за сценой; у греков он всегда
считался не только силачом, но и обжорой. Раб жалуется зрителям: ему
хочется плакать о доброй царице, а он должен с улыбкой прислуживать
пришельцу. «Что ты так угрюм? — спрашивает его Геракл. — Жизнь коротка,
завтрашний день неизвестен, давай радоваться, пока живы». Тут раб не
выдерживает и рассказывает гостю все, как есть. Геракл потрясен — и
преданностью царицы мужу, и благородством царя перед другом. «Где
хоронят Алкестиду?» Слуга указывает. «Мужайся, сердце, — говорит Геракл,
— я бился с живыми, теперь выхожу на саму Смерть и вызволю жену для
друга хоть из преисподней».
Пока Геракла нет, на сцене — плач. Адмет страдает уже не о
покойнице — о себе: «Горе для нее кончилось, началась для нее вечная
слава. А я? что мне теперь жизнь, если всякий может сказать мне в лицо:
вот трус, он испугался честной смерти, он предпочел позорную жизнь!» Хор
грустно утешает его: такова судьба, а с судьбой не спорят.
Возвращается Геракл, за ним — безмолвная женщина под покрывалом.
Геракл пеняет Адмету: «Ты друг мне, и ты утаил от меня твое горе?
стыдись! Бог тебе судья, а у меня к тебе просьба. Сейчас случилась у
меня нелегкая борьба и кулачный бой, я победил, и наградой мне была вот
эта женщина. Я иду на север служить мою службу, а ты, прошу, приюти ее в
своем дворце: хочешь — рабыней, а хочешь — когда пройдет твоя тоска, — и
новой женой». — «Не говори так: тоске моей нет конца, и на женщину эту
мне больно глядеть: ростом и статью она мне напоминает Алкестиду. Не
береди мне душу!» — «Я твой друг, неужели я хочу тебе дурного? Возьми ее
за руку. А теперь смотри!» И Геракл сдергивает со своей спутницы
покрывало. «Это Алкестида? живая? не призрак? Ты ее спас! Останься!
Раздели мою радость!» — «Нет, дело ждет. А ты будь добр и праведен,
соверши жертвы богам небесным и подземным, и тогда спадут с нее смертные
чары, и она заговорит и снова будет твоей». — «Я счастлив!» —
восклицает Адмет, простирая руки к солнцу, а хор заканчивает трагедию
словами: «…Неведомы пути богов, жданное для нас несбывчиво, и
невозможное для них возможно: мы это видели». |
| Категория: Е | Добавил: freelib (16.03.2010)
|
| Просмотров: 143
| Рейтинг: 0.0/0 |
|
