Статистика
Онлайн всего: 15 Гостей: 14 Пользователей: 1 Blacklady
|
Краткие содержания произведений. Підручники, посібники.
Бунин И.А. / Чистый понедельник
Они познакомились в декабре, случайно. Он, попав на лекцию Андрея
Белого, так вертелся и хохотал, что она, случайно оказавшаяся в кресле
рядом и сперва с некоторым недоумением смотревшая на него, тоже
рассмеялась. Теперь каждый вечер он ехал в её квартиру, снятую ею
исключительно ради чудесного вида на храм Христа Спасителя, каждый вечер
возил её обедать в шикарные рестораны, в театры, на концерты… Чем все
это должно было кончиться он не знал и старался даже не думать: она раз и
навсегда отвела разговоры о будущем.
Она была загадочна и непонятна; отношения их были странны и
неопределенны, и это держало его в постоянном неразрешающемся
напряжении, в мучительном ожидании. И все же, каким счастьем был каждый
час, проведенный рядом с ней…
В Москве она жила одна (вдовый отец её, просвещенный человек
знатного купеческого рода жил на покое в Твери), зачем-то училась на
курсах (ей нравилась история) и все разучивала медленное начало «Лунной
сонаты», одно только начало… Он задаривал её цветами, шоколадом и
новомодными книгами, получая на все это равнодушное и рассеянное
«Спасибо…». И похоже было, что ей ничто не нужно, хотя цветы все-таки
предпочитала любимые, книги прочитывала, шоколад съедала, обедала и
ужинала с аппетитом. Явной слабостью её была только хорошая одежда,
дорогой мех…
Они оба были богаты, здоровы, молоды и настолько хороши собой,
что в ресторанах и на концертах их провожали взглядами. Он, будучи родом
из Пензенской губернии, был тогда красив южной, «итальянской» красотой и
характер имел соответствующий: живой, веселый, постоянно готовый к
счастливой улыбке. А у нее красота была какая-то индийская, персидская, и
насколько он был болтлив и непоседлив, настолько она была молчалива и
задумчива… Даже когда он вдруг целовал её жарко, порывисто, она не
противилась, но все время молчала. А когда чувствовала, что он не в
силах владеть собой, спокойно отстранялась, уходила в спальню и
одевалась для очередного выезда. «Нет, в жены я не гожусь!» — твердила
она. «Там видно будет!» — думал он и никогда больше не заговаривал о
браке. Но иногда эта неполная близость казалась ему невыносимо
мучительной: «Нет, это не любовь!» — «Кто же знает, что такое любовь?» —
отвечала она. И опять весь вечер они говорили только о постороннем, и
опять он радовался только тому, что просто рядом с Ней, слышит её голос,
глядит на губы, которые целовал час тому назад… Какая мука! И какое
счастье! Так прошел январь, февраль, пришла и прошла масленица. В
прощеное воскресенье она оделась во все черное («Ведь завтра же чистый
понедельник!») и предложила ему поехать в Новодевичий монастырь. Он
удивленно смотрел на нее, а Она рассказывала про красоту и искренность
похорон раскольничьего архиепископа, про пение церковного хора,
заставляющее трепетать сердце, про свои одинокие посещения кремлевских
соборов… Потом они долго бродили по Новодевичьему кладбищу, посетили
могилы Эртеля и Чехова, долго и бесплодно искали дом Грибоедова, а не
найдя его, отправились в трактир Егорова в Охотном ряду. В трактире было
тепло и полно толсто одетыми извозчиками. «Как хорошо, — сказала она. —
И вот только в каких-нибудь северных монастырях осталась теперь эта
Русь… Ох, уйду я куда-нибудь в монастырь, в какой-нибудь самый глухой!» И
прочитала наизусть из древнерусских сказаний: «…И вселил к жене его
диавол летучего змея на блуд. И сей змей являлся ей в естестве
человеческом, зело прекрасном…». И опять он смотрел с удивлением и
беспокойством: что с ней нынче? Всё причуды? На завтра она просила
отвезти её на театральный капустник, хотя и заметила, что нет ничего
пошлее их. На капустнике она много курила и пристально смотрела на
актеров, кривлявшихся под хохот публики. Один из них сначала с деланной
мрачной жадностью смотрел на нее, потом, пьяно припав к руке, справился о
её спутнике: «А что это за красавец? Ненавижу»… В третьем часу ночи,
выходя с капустника, Она не то шутя, не то серьезно сказала: «Он был
прав. Конечно, красив. «Змей в естестве человеческом, зело прекрасном…».
И в тот вечер против обыкновения попросила отпустить экипаж… А в тихой
ночной квартире сразу прошла в спальню, зашуршала снимаемым платьем. Он
подошел к дверям: она, только в одних лебяжьих туфельках, стояла перед
трюмо, расчесывая черепаховым гребнем черные волосы. «Вот все говорил,
что я мало о нем думаю, — сказала она. — Нет, я думала…» …А на рассвете
он проснулся от её пристального взгляда: «Нынче вечером я уезжаю в
Тверь, — сказала она. — Надолго ли, один бог знает… Я все напишу, как
только приеду. Прости, оставь меня теперь…» Письмо, полученное недели
через две было кратко — ласковая, но твердая просьба не ждать, не
пытаться искать и видеть: «В Москву не вернусь, пойду пока на
послушание, потом, может быть, решусь на постриг…» И он не искал, долго
пропадал по самым грязным кабакам, спивался, опускаясь все больше и
больше. Потом стал понемногу оправляться — равнодушно, безнадежно…
Прошло почти два года с того чистого понедельника… В такой же тихий
вечер он вышел из дому, взял извозчика и поехал в Кремль. Долго стоял,
не молясь, в темном Архангельском соборе, затем долго ездил, как тогда,
по темным переулкам и все плакал, плакал… На Ордынке остановился у ворот
Марфо—Мариинской обители, в которой горестно и умиленно пел девичий
хор. Дворник не хотел было пропускать, но за рубль, сокрушенно вздохнув,
пропустил. Тут из церкви показались несомые на руках иконы, хоругви,
потянулась белая вереница поющих монахинь, с огоньками свечек у лиц. Он
внимательно смотрел на них, и вот одна из идущих посередине вдруг
подняла голову и устремила взгляд темных глаз в темноту, будто видя его.
Что она могла видеть в темноте, как могла она почувствовать Его
присутствие? Он повернулся и тихо вышел из ворот. |
| Категория: Б | Добавил: freelib (23.02.2010)
|
| Просмотров: 153
| Рейтинг: 0.0/0 |
|
