Первое заседание оборонного командования Лукоморья закончилось быстро и ничем.
Узнав о грядущем нашествии вражеских орд, поглядев на карту
и померив расстояние от границы с Сабрумайским княжеством до Лукоморска
пятерней, бояре пришли по очереди в шок, ужас, возбуждение, раж, и
закончилось всё тяжелым случаем ура-патриотической лихорадки. Боярин Никодим провозгласил, и все остальные, на
мгновение задумавшись над альтернативой, его поддержали, о желании
вести военные действия малой кровью на чужой земле. Но, поскольку к
предполагаемой дате нашествия собрать, снарядить и обучить хоть
сколько-нибудь заметное войско для опережающего удара возможным никак
не представлялось, порешили встретить захватчиков на границе и устроить
им последний день Пнёмпеня1.
Одинокий несогласный голос новоявленного князя Грановитого
обкомом был показательно проигнорирован, главнокомандующий армии всея
Лукоморья царь Симеон, поддавшись на этот раз общественному мнению,
настаивать не стал, и высокородные разошлись с прямым поручением
разработать в двухдневный срок и представить пред ясные очи план
Костейской кампании. Оставив Граненыча кипеть в пустом зале от бессильной злости.
Данила Гвоздев, сочувственно поморщившись и пожав плечами,
отправился набирать добровольцев, а Митроха, путаясь с непривычки в
полах шубы с царского плеча2, в самом черном из своих отвратительных настроений направился в библиотеку.
- Ах, Митрофан, Митрофан... - встретил его на пороге своей
волшебной каморки в соседнем измерении Дионисий, горестно качая
головой. - Можешь не рассказывать: я там был и все слышал... Как
нехорошо... Как всё нехорошо... Почему бояре не хотят видеть очевидное?
Врагов же больше, и они лучше обучены! На равнине они сомнут нашу
армию, как горная лавина сминает и корежит редкие кусты! Даже я,
библиотечный, не имеющий к военному делу никакого отношения, понимаю
это! Почему не понимают они, воеводы?
Граненыч, успев немного успокоиться по дороге, с угрюмой
физиономией молча скинул шубу в прихожей, прошел на кухоньку и сел за
стол. - Чаем напоишь, хозяин?
- Конечно, Митрофан, самовар только что вскипел. Тебе с мятой, с малиной, с кипреем, со смородиновым листом, с чабрецом?..
- Давай с мятой, - махнул рукой Граненыч и нервно потер руки. - Кстати, давно хотел тебя спросить, если не возражаешь...
| 