Четвертый день батальон стоит в Аргуне на консервном заводе. Это
лучшее из всех мест нашей дислокации. По периметру завод обнесен
забором. Два АГСа (автоматических гранатомета станковых) мы поставили в
административном корпусе, еще два — на крышу мясного цеха и затащили
пулемет на второй этаж проходной. Таким образом мы контролируем все
пространство вокруг и чувствуем себя в относительной безопасности.
Мы отдыхаем.
Наступил апрель, солнце припекает уже весьма
чувствительно. Пинча обрезал кальсоны по колено и щеголяет в этих
самодельных шортах, словно отпускник на пляже. Из одежды на нем больше
ничего нет, если не считать растоптанных кирзачей с раструбами
огромными, словно паровозная труба, в которых его тощие, изъеденные
язвами ноги бултыхаются, как ложки в стаканах.
Мы следуем его примеру и всем взводом делаем шорты. Это не дань моде
или желание расслабиться — шорты для нас столь же важны, как бинты или
стрептоцид. Ясно, в них намного лучше, чем в заскорузлых от грязи, пота
и гноя штанах. Но дело не в этом. При стрептодермии солнце — первое
лекарство, и язвы, которые в горах не заживали месяцами, сейчас
затягиваются за пару дней. Сутками напролет мы валяемся на траве и
загораем, подставляя дырявые шкуры теплу.
На нашем участке тихо. Начальство нас не трогает; мы отсыпаемся и
отъедаемся. Кроме того, вчера нам устроили баню с заменой белья. Теперь
два-три дня вши не будут беспокоить, это отрадно.
— Спорим на пять сигарет, я затушу об пятку бычок, — говорит Фикса.
— Нашел, чем удивить, — отвечаю я, — такой фокус я и сам могу проделать, да к тому же всего за две сигареты.
Кожа у меня на ступнях давно уже стала дубовой, как у носорога.
Однажды я на спор вогнал себе в пятку иголку, и она вошла больше чем на
сантиметр, прежде чем я почувствовал боль.